☷ Вернуться в меню | Следующая песня ⏭
Лучшие репризы конферанса к песне Умба (О Физтехе) с 1950 по 2026
В1 — Вот так традиционно, с гимна Физтеха начинается традчасть Физтех-песни.
B2 — В ней вы услышите старые традиционные песни 60-х годов и новые традиционные песни 70-х годов.
В1 — А если повезет, то и пару совершенно новых традиционных песен из 80-х.
B2 — На фоне мелькающего калейдоскопа КВН традчасть Физтех-песни выглядит этакой скалой, монументом культуре Физтеха.
В1 — Я все жду, когда к ее подножию начнут приносить цветы и слагать гимны.
B2 — Кстати о гимнах, как-то раз гимн Физтеха прозвучал в такой редакции:
Мы в коммунизм собрались все
Пускай дорога будет трудной
И раздается громкий смех
По всей земле из Долгопрудной
В1 — За такое могли выгнать из института, из комсомола, и даже из страны. Вот раньше выбор был!
B2 — Мы приходим сюда как в зоопарк – посмотреть на вас. Вы приходите в этот зал за тем же. Зоопарк – это всегда взаимно.
В1 — Вы из другой эпохи. Ваши глаза не затягивает поволока при словах «Завтрак туриста».
B2 — И катушечный магнитофон для вас – просто странное устройство для перемотки пленки.
В1 — И когда вымрем мы – последнее поколение, которое помнит пишущие машинки, вы останетесь один на один со своими компьютерами.
B2 — А пока Традчасть.
В1 — И по старой традиции – новый Вводник:
B2 — Среднерусская возвышенность. Много народов пронеслось по ней. Готы, гунны, скифы… В XX веке здесь проходил советский народ. Они сеяли целину и летали в космос. А на чердаке Москвы, в Долгопрудном, у них проживали физтехи.
В1 — 60 лет назад… Вокруг простиралась снежная целина. И две прорезавшие ее санные колеи. Из Долгопрудного в Москву везли "Письма в ЖЭТФ". Назад в Долгопрудный – спирт и Нобелевские премии.
B2 — Физтех построили за чертой Москвы, чтобы соблазнов было меньше. Ох уж эти полумеры… Почему не сразу в Принстоне?!
В1 — Зачем поступать на Физтех? Чтобы знать много веселого народа с неоконченным высшим образованием.
B2 — Вот живет студент. Вокруг него целый мир. Четыре пи стерадиан.
В1 — «Как живешь, студент?» «Чем живешь, студент?» И никто не спросит: «На что живешь, студент?»
B2 — Туннельный эффект, несохранение четности... Сколько всего придумали физики, чтоб объяснить, куда деньги деваются.
B2 — Физтехи дружат со спортом. Ну не то, чтобы дружат, а так – виделись. И с искусством. Не то, чтобы виделись, но так, знают о существовании друг друга. Так что все силы отдаются науке.
B2 — Науку мы любим. Как минимум, ревнуем, когда у другого с ней хорошо.
В1 — Десять лет учился в школе. Плюс шесть в институте. Плюс три в аспирантуре. И после всего этого еще и работать?!
B2 — Нет уж, спасибо. Лучше еще раз в студенты пойти. Куда? Да хоть на Физтех.
В1 — Не все люди умные. Не все люди считают, что Физтех лучший вуз. Не улавливаете взаимосвязи?
B2 — Зачем мы поступали в этот институт? Теперь уже трудно вспомнить.
В1 — Ошибаясь и спотыкаясь, терпя бедствия и лишения, человечество в нашем лице постигало непостижимую истину – водки иногда бывает больше, чем нужно.
B2 — Ну и конечно поступали, чтобы пожить в этом городе. Шесть лет,… а потом и всю остальную жизнь.
В1 — А теперь обо всем этом вам споют более подробно.
В1 — Вот так традиционно, с гимна Физтеха начинается традчасть Физтех-песни.
B2 — В ней вы услышите старые традиционные песни 60-х годов и новые традиционные песни 70-х годов.
В1 — А если повезет, то и пару совершенно новых традиционных песен из 80-х.
B2 — На фоне мелькающего калейдоскопа КВН традчасть Физтех-песни выглядит этакой скалой, монументом культуре Физтеха.
В1 — Я все жду, когда к ее подножию начнут приносить цветы и слагать гимны.
B2 — Кстати о гимнах, как-то раз гимн Физтеха прозвучал в такой редакции:
Мы в коммунизм собрались все
Пускай дорога будет трудной
И раздается громкий смех
По всей земле из Долгопрудной
В1 — За такое могли выгнать из института, из комсомола, и даже из страны. Вот раньше выбор был!
B2 — Мы приходим сюда как в зоопарк – посмотреть на вас. Вы приходите в этот зал за тем же. Зоопарк – это всегда взаимно.
В1 — Вы из другой эпохи. Ваши глаза не затягивает поволока при словах «Завтрак туриста».
B2 — И катушечный магнитофон для вас – просто странное устройство для перемотки пленки.
В1 — И когда вымрем мы – последнее поколение, которое помнит пишущие машинки, вы останетесь один на один со своими компьютерами.
B2 — А пока Традчасть.
В1 — И по старой традиции – новый Вводник:
B2 — Среднерусская возвышенность. Много народов пронеслось по ней. Готы, гунны, скифы… В XX веке здесь проходил советский народ. Они сеяли целину и летали в космос. А на чердаке Москвы, в Долгопрудном, у них проживали физтехи.
В1 — 60 лет назад… Вокруг простиралась снежная целина. И две прорезавшие ее санные колеи. Из Долгопрудного в Москву везли "Письма в ЖЭТФ". Назад в Долгопрудный – спирт и Нобелевские премии.
B2 — Физтех построили за чертой Москвы, чтобы соблазнов было меньше. Ох уж эти полумеры… Почему не сразу в Принстоне?!
В1 — Зачем поступать на Физтех? Чтобы знать много веселого народа с неоконченным высшим образованием.
B2 — Вот живет студент. Вокруг него целый мир. Четыре пи стерадиан.
В1 — «Как живешь, студент?» «Чем живешь, студент?» И никто не спросит: «На что живешь, студент?»
B2 — Туннельный эффект, несохранение четности... Сколько всего придумали физики, чтоб объяснить, куда деньги деваются.
B2 — Физтехи дружат со спортом. Ну не то, чтобы дружат, а так – виделись. И с искусством. Не то, чтобы виделись, но так, знают о существовании друг друга. Так что все силы отдаются науке.
B2 — Науку мы любим. Как минимум, ревнуем, когда у другого с ней хорошо.
В1 — Десять лет учился в школе. Плюс шесть в институте. Плюс три в аспирантуре. И после всего этого еще и работать?!
B2 — Нет уж, спасибо. Лучше еще раз в студенты пойти. Куда? Да хоть на Физтех.
В1 — Не все люди умные. Не все люди считают, что Физтех лучший вуз. Не улавливаете взаимосвязи?
B2 — Зачем мы поступали в этот институт? Теперь уже трудно вспомнить.
В1 — Ошибаясь и спотыкаясь, терпя бедствия и лишения, человечество в нашем лице постигало непостижимую истину – водки иногда бывает больше, чем нужно.
B2 — Ну и конечно поступали, чтобы пожить в этом городе. Шесть лет,… а потом и всю остальную жизнь.
В1 — А теперь обо всем этом вам споют более подробно.
Лучшие репризы конферанса к песне Умба (О Физтехе) с 1950 по 2026
В1 — Вот так традиционно, с гимна Физтеха начинается традчасть Физтех-песни.
B2 — В ней вы услышите старые традиционные песни 60-х годов и новые традиционные песни 70-х годов.
В1 — А если повезет, то и пару совершенно новых традиционных песен из 80-х.
B2 — На фоне мелькающего калейдоскопа КВН традчасть Физтех-песни выглядит этакой скалой, монументом культуре Физтеха.
В1 — Я все жду, когда к ее подножию начнут приносить цветы и слагать гимны.
B2 — Кстати о гимнах, как-то раз гимн Физтеха прозвучал в такой редакции:
Мы в коммунизм собрались все
Пускай дорога будет трудной
И раздается громкий смех
По всей земле из Долгопрудной
В1 — За такое могли выгнать из института, из комсомола, и даже из страны. Вот раньше выбор был!
B2 — Мы приходим сюда как в зоопарк – посмотреть на вас. Вы приходите в этот зал за тем же. Зоопарк – это всегда взаимно.
В1 — Вы из другой эпохи. Ваши глаза не затягивает поволока при словах «Завтрак туриста».
B2 — И катушечный магнитофон для вас – просто странное устройство для перемотки пленки.
В1 — И когда вымрем мы – последнее поколение, которое помнит пишущие машинки, вы останетесь один на один со своими компьютерами.
B2 — А пока Традчасть.
В1 — И по старой традиции – новый Вводник:
B2 — Среднерусская возвышенность. Много народов пронеслось по ней. Готы, гунны, скифы… В XX веке здесь проходил советский народ. Они сеяли целину и летали в космос. А на чердаке Москвы, в Долгопрудном, у них проживали физтехи.
В1 — 60 лет назад… Вокруг простиралась снежная целина. И две прорезавшие ее санные колеи. Из Долгопрудного в Москву везли "Письма в ЖЭТФ". Назад в Долгопрудный – спирт и Нобелевские премии.
B2 — Физтех построили за чертой Москвы, чтобы соблазнов было меньше. Ох уж эти полумеры… Почему не сразу в Принстоне?!
В1 — Зачем поступать на Физтех? Чтобы знать много веселого народа с неоконченным высшим образованием.
B2 — Вот живет студент. Вокруг него целый мир. Четыре пи стерадиан.
В1 — «Как живешь, студент?» «Чем живешь, студент?» И никто не спросит: «На что живешь, студент?»
B2 — Туннельный эффект, несохранение четности... Сколько всего придумали физики, чтоб объяснить, куда деньги деваются.
B2 — Физтехи дружат со спортом. Ну не то, чтобы дружат, а так – виделись. И с искусством. Не то, чтобы виделись, но так, знают о существовании друг друга. Так что все силы отдаются науке.
B2 — Науку мы любим. Как минимум, ревнуем, когда у другого с ней хорошо.
В1 — Десять лет учился в школе. Плюс шесть в институте. Плюс три в аспирантуре. И после всего этого еще и работать?!
B2 — Нет уж, спасибо. Лучше еще раз в студенты пойти. Куда? Да хоть на Физтех.
В1 — Не все люди умные. Не все люди считают, что Физтех лучший вуз. Не улавливаете взаимосвязи?
B2 — Зачем мы поступали в этот институт? Теперь уже трудно вспомнить.
В1 — Ошибаясь и спотыкаясь, терпя бедствия и лишения, человечество в нашем лице постигало непостижимую истину – водки иногда бывает больше, чем нужно.
B2 — Ну и конечно поступали, чтобы пожить в этом городе. Шесть лет,… а потом и всю остальную жизнь.
В1 — А теперь обо всем этом вам споют более подробно.
В1 — Вот так традиционно, с гимна Физтеха начинается традчасть Физтех-песни.
B2 — В ней вы услышите старые традиционные песни 60-х годов и новые традиционные песни 70-х годов.
В1 — А если повезет, то и пару совершенно новых традиционных песен из 80-х.
B2 — На фоне мелькающего калейдоскопа КВН традчасть Физтех-песни выглядит этакой скалой, монументом культуре Физтеха.
В1 — Я все жду, когда к ее подножию начнут приносить цветы и слагать гимны.
B2 — Кстати о гимнах, как-то раз гимн Физтеха прозвучал в такой редакции:
Мы в коммунизм собрались все
Пускай дорога будет трудной
И раздается громкий смех
По всей земле из Долгопрудной
В1 — За такое могли выгнать из института, из комсомола, и даже из страны. Вот раньше выбор был!
B2 — Мы приходим сюда как в зоопарк – посмотреть на вас. Вы приходите в этот зал за тем же. Зоопарк – это всегда взаимно.
В1 — Вы из другой эпохи. Ваши глаза не затягивает поволока при словах «Завтрак туриста».
B2 — И катушечный магнитофон для вас – просто странное устройство для перемотки пленки.
В1 — И когда вымрем мы – последнее поколение, которое помнит пишущие машинки, вы останетесь один на один со своими компьютерами.
B2 — А пока Традчасть.
В1 — И по старой традиции – новый Вводник:
B2 — Среднерусская возвышенность. Много народов пронеслось по ней. Готы, гунны, скифы… В XX веке здесь проходил советский народ. Они сеяли целину и летали в космос. А на чердаке Москвы, в Долгопрудном, у них проживали физтехи.
В1 — 60 лет назад… Вокруг простиралась снежная целина. И две прорезавшие ее санные колеи. Из Долгопрудного в Москву везли "Письма в ЖЭТФ". Назад в Долгопрудный – спирт и Нобелевские премии.
B2 — Физтех построили за чертой Москвы, чтобы соблазнов было меньше. Ох уж эти полумеры… Почему не сразу в Принстоне?!
В1 — Зачем поступать на Физтех? Чтобы знать много веселого народа с неоконченным высшим образованием.
B2 — Вот живет студент. Вокруг него целый мир. Четыре пи стерадиан.
В1 — «Как живешь, студент?» «Чем живешь, студент?» И никто не спросит: «На что живешь, студент?»
B2 — Туннельный эффект, несохранение четности... Сколько всего придумали физики, чтоб объяснить, куда деньги деваются.
B2 — Физтехи дружат со спортом. Ну не то, чтобы дружат, а так – виделись. И с искусством. Не то, чтобы виделись, но так, знают о существовании друг друга. Так что все силы отдаются науке.
B2 — Науку мы любим. Как минимум, ревнуем, когда у другого с ней хорошо.
В1 — Десять лет учился в школе. Плюс шесть в институте. Плюс три в аспирантуре. И после всего этого еще и работать?!
B2 — Нет уж, спасибо. Лучше еще раз в студенты пойти. Куда? Да хоть на Физтех.
В1 — Не все люди умные. Не все люди считают, что Физтех лучший вуз. Не улавливаете взаимосвязи?
B2 — Зачем мы поступали в этот институт? Теперь уже трудно вспомнить.
В1 — Ошибаясь и спотыкаясь, терпя бедствия и лишения, человечество в нашем лице постигало непостижимую истину – водки иногда бывает больше, чем нужно.
B2 — Ну и конечно поступали, чтобы пожить в этом городе. Шесть лет,… а потом и всю остальную жизнь.
В1 — А теперь обо всем этом вам споют более подробно.
D.....G...............A...........D
А-а, и-и, о Физтехе мы вам споем,
D.....G.................A........D............D7
А-а, и-и, жизнь нам кажется сладким сном.
G................Gm........D.........H
Наяву и во сне мы поем о весне,
Em......A7...D......D7
Потому что пришла пора,
G................Gm........D...........H
Потому что весной хорошо нам с тобой
Em....A7...........D
По аллеям бродить до утра.
А-а, и-и, гром оваций встречает нас,
А-а, и-и, выступать нам не в первый раз
Ждет нас всюду успех, и улыбки, и смех, потому что ведь мы — Физтех.
А-а, и-и, потому что мы лучше МГУ, МГУ, МГУ.
А-а, и-и, мы бываем и здесь, и там.
А-а, и-и, а теперь заглянули к вам.
Мы оттуда-сюда, и отсюда — туда, нам билеты всё ерунда.
Мы повсюду свои — и в МАИ, и в МЭИ, и в инъязе, и в МГПИ.
А-а, и-и, а теперь мы поем для вас.
А-а, и-и, лучше б спели бы мы под джаз.
Мы кончаем куплет, голосов у нас нет,
Но зато мы вам шлем с душой
А-а, и-и, от физтехов привет большой
А-а, и-и, о Физтехе мы вам споем,
D.....G.................A........D............D7
А-а, и-и, жизнь нам кажется сладким сном.
G................Gm........D.........H
Наяву и во сне мы поем о весне,
Em......A7...D......D7
Потому что пришла пора,
G................Gm........D...........H
Потому что весной хорошо нам с тобой
Em....A7...........D
По аллеям бродить до утра.
А-а, и-и, гром оваций встречает нас,
А-а, и-и, выступать нам не в первый раз
Ждет нас всюду успех, и улыбки, и смех, потому что ведь мы — Физтех.
А-а, и-и, потому что мы лучше МГУ, МГУ, МГУ.
А-а, и-и, мы бываем и здесь, и там.
А-а, и-и, а теперь заглянули к вам.
Мы оттуда-сюда, и отсюда — туда, нам билеты всё ерунда.
Мы повсюду свои — и в МАИ, и в МЭИ, и в инъязе, и в МГПИ.
А-а, и-и, а теперь мы поем для вас.
А-а, и-и, лучше б спели бы мы под джаз.
Мы кончаем куплет, голосов у нас нет,
Но зато мы вам шлем с душой
А-а, и-и, от физтехов привет большой
Авторы текста: Кирилл Иванов, Юрий Спаржин (выпуск 1958 г.)
Музыка: на мотив фокстрота "Глупый Ивашка"
Музыка: на мотив фокстрота "Глупый Ивашка"
Кирилл Иванов и Юрий Спаржин в творческом процессе
Умба (О Физтехе)
Конферанс (Вступление)
Физтех.Песня - Традчасть 1996
Умба (О Физтехе)
Физтех.Песня - Традчасть 1996
Об авторах песни
Юрий Спаржин и Кирилл Иванов — это те, кто первыми осмелились сказать о физтехах: «Потому что мы лучше всех!» И облекли это в форму песни. Чтобы навечно!
Два имени, навеки вписанные в историю физтеховской песни.
Вот из чьих песен мы знаем следующие крылатые выражения и каламбуры: «Эх, лучше переесть, чем недоспать!», «Вот что должен знать физтех: Метрополь, марьяж, термех!», «А когда случайно брал на контрольной интеграл, он тут же отдавал его обратно!» и другие многочисленные репризы.
Юрий Владимирович Спаржин и Кирилл Валентинович Иванов — выпускники 1958 года. Это очень интересный курс со всех точек зрения. Их однокурсниками являются В. Бакуменко, В. Виноградов и Э. Нарусбек — создатели Гимна Физтеха.
Юрий Спаржин — автор слов любимой физтеховской песни «Семь бубен». Кирилл Иванов (при участии Ю. Спаржина) — автор слов физтеховских песен «Жил у нас один физтех», «Вот когда до института я дорос», «О Физтехе мы вам споём». Это те песни, без которых немыслимо полное собрание физтеховской песни. Совместное творчество началось в конце первого курса.
Слова песен жизнеутверждающие, весёлые, гордые, ироничные. Песни не были предназначены для последующей жизни, и авторы (так же как и авторы Гимна) через десятилетия удивляются, почему их песни прожили более чем полувековую жизнь.
Из книги "Физтех.Романтики. Ненаучная жизнь физтехов"
Два имени, навеки вписанные в историю физтеховской песни.
Вот из чьих песен мы знаем следующие крылатые выражения и каламбуры: «Эх, лучше переесть, чем недоспать!», «Вот что должен знать физтех: Метрополь, марьяж, термех!», «А когда случайно брал на контрольной интеграл, он тут же отдавал его обратно!» и другие многочисленные репризы.
Юрий Владимирович Спаржин и Кирилл Валентинович Иванов — выпускники 1958 года. Это очень интересный курс со всех точек зрения. Их однокурсниками являются В. Бакуменко, В. Виноградов и Э. Нарусбек — создатели Гимна Физтеха.
Юрий Спаржин — автор слов любимой физтеховской песни «Семь бубен». Кирилл Иванов (при участии Ю. Спаржина) — автор слов физтеховских песен «Жил у нас один физтех», «Вот когда до института я дорос», «О Физтехе мы вам споём». Это те песни, без которых немыслимо полное собрание физтеховской песни. Совместное творчество началось в конце первого курса.
Слова песен жизнеутверждающие, весёлые, гордые, ироничные. Песни не были предназначены для последующей жизни, и авторы (так же как и авторы Гимна) через десятилетия удивляются, почему их песни прожили более чем полувековую жизнь.
Из книги "Физтех.Романтики. Ненаучная жизнь физтехов"
Смешные истории
Кирилл Иванов — понятие комплексное, личность противоречивая и мятущаяся.
Запоминающаяся фамилия и редкое имя. Редкое радующее и неожиданное упрямство. Бытовая уступчивость и духовный экстремизм. Сторонник энциклопедизма, что выливается в наркотическое чтение худлита, совмещённое по времени и месту со слушанием музыки. Мастер на все руки: пилит, строгает, заколачивает, готовит, шьёт и прочее на высочайшем уровне. Пишет стихи — пишет хорошо, что доказывает, что он мастер не только на руки. Пишет только о том, что было, поэтому его поэзия — незаменимый материал для биографа и следователя, если вдруг это понадобится.
Свято верит в науку, справедливость и прочие ценности ушедших веков, что вполне объясняется его душевной молодостью. Не верит (также свято и неистово): в бога, в чёрта, астрологию, телепатию, телекинез и иные виды мракобесия, что также вполне объясняется его душевной молодостью. В винах и женщинах ценит сладость, хмель и блондинство. В людях и технике — аккуратность и надёжность: всегда приходит вовремя и даже более того. Имеет трёх сыновей. Владеет русским, английским (по программе Физтеха) и матерным (на начальном уровне) языками».
Иосиф Рабинович
выпускник МФТИ, участник раннего КВН, друг Кирилла Иванова и Юрия Спаржина
Запоминающаяся фамилия и редкое имя. Редкое радующее и неожиданное упрямство. Бытовая уступчивость и духовный экстремизм. Сторонник энциклопедизма, что выливается в наркотическое чтение худлита, совмещённое по времени и месту со слушанием музыки. Мастер на все руки: пилит, строгает, заколачивает, готовит, шьёт и прочее на высочайшем уровне. Пишет стихи — пишет хорошо, что доказывает, что он мастер не только на руки. Пишет только о том, что было, поэтому его поэзия — незаменимый материал для биографа и следователя, если вдруг это понадобится.
Свято верит в науку, справедливость и прочие ценности ушедших веков, что вполне объясняется его душевной молодостью. Не верит (также свято и неистово): в бога, в чёрта, астрологию, телепатию, телекинез и иные виды мракобесия, что также вполне объясняется его душевной молодостью. В винах и женщинах ценит сладость, хмель и блондинство. В людях и технике — аккуратность и надёжность: всегда приходит вовремя и даже более того. Имеет трёх сыновей. Владеет русским, английским (по программе Физтеха) и матерным (на начальном уровне) языками».
Иосиф Рабинович
выпускник МФТИ, участник раннего КВН, друг Кирилла Иванова и Юрия Спаржина
Сентябрь 1969 года. По распределению из МВТУ я оказался в Подлипках. Старенькое трёхэтажное здание, узенькие мрачные коридоры, наша маленькая комната, рядом с которой на стене висит отдельская стенгазета, которая очень смешно всех «обличает», причём в стихах. Все это знаменитая «Королёвская» фирма. Я принят на работу техником писать диплом. Мне выделили старенький стол и табурет.
— Стул дадим потом, пока и так хорошо, — сказали мне.
В обед идет рубка в шахматы, всех легко и быстро обыгрывает невысокий парень с чёрной густой шевелюрой. Знакомимся.
— Спаржин Юра, — говорит с доброй улыбкой. — Наши столы рядом, но имей в виду, — продолжает он, — когда я работаю, я пою.
«Ничего себе, попал», — думаю я. Так мы впервые познакомились.
Мне очень повезло в жизни, когда сорок лет назад я оказался в компании молодых, энергичных, умных и весёлых людей, где безусловным лидером был Спаржин. Мы вместе работали и отдыхали. Создавали новые системы для космических аппаратов, новые режимы работы. Много мучились с объединённой двигательной установкой и системой дозаправки топливом в космосе. Думали, что ничего не выйдет: то бак поломаем, то что-нибудь взорвётся, — однако сделали.
Вообще история с созданием системы дозаправки в космосе у меня забавно сложилась. Сначала наша команда (Спаржин и Ко) создавала и испытывала всё это на Земле, потом учила науке дозаправки космонавтов, а потом жизнь сложилось так, что меня, образно говоря, «делегировали» в космос ремонтировать всё это хозяйство на станции «Салют-7». Команда на Земле и экипаж на борту с помощью шести выходов в открытый космос всё починили. Я никогда не забуду, как вечером, где-то в середине полёта (ничего не получается, настроение не очень), Земля вызывает на связь и приятным, немного забытым голосом Юры Спаржина говорит:
— Вовка, привет, ты не горюй, я тебе сейчас космический анекдот расскажу.
Мы так вовремя и душевно поговорили. Мудро, легко, с юмором, интересно, лаконично мог только Спаржин — чуткий и талантливый человек.
И до сих пор никто в мире подобного сделать не может. В известных книгах Чертока, Раушенбаха и Голованова звучит фамилия Спаржин. Его имя навечно вписано в историю развития советской и российской космической индустрии».
В. А. Соловьев
Лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза, профессор
— Стул дадим потом, пока и так хорошо, — сказали мне.
В обед идет рубка в шахматы, всех легко и быстро обыгрывает невысокий парень с чёрной густой шевелюрой. Знакомимся.
— Спаржин Юра, — говорит с доброй улыбкой. — Наши столы рядом, но имей в виду, — продолжает он, — когда я работаю, я пою.
«Ничего себе, попал», — думаю я. Так мы впервые познакомились.
Мне очень повезло в жизни, когда сорок лет назад я оказался в компании молодых, энергичных, умных и весёлых людей, где безусловным лидером был Спаржин. Мы вместе работали и отдыхали. Создавали новые системы для космических аппаратов, новые режимы работы. Много мучились с объединённой двигательной установкой и системой дозаправки топливом в космосе. Думали, что ничего не выйдет: то бак поломаем, то что-нибудь взорвётся, — однако сделали.
Вообще история с созданием системы дозаправки в космосе у меня забавно сложилась. Сначала наша команда (Спаржин и Ко) создавала и испытывала всё это на Земле, потом учила науке дозаправки космонавтов, а потом жизнь сложилось так, что меня, образно говоря, «делегировали» в космос ремонтировать всё это хозяйство на станции «Салют-7». Команда на Земле и экипаж на борту с помощью шести выходов в открытый космос всё починили. Я никогда не забуду, как вечером, где-то в середине полёта (ничего не получается, настроение не очень), Земля вызывает на связь и приятным, немного забытым голосом Юры Спаржина говорит:
— Вовка, привет, ты не горюй, я тебе сейчас космический анекдот расскажу.
Мы так вовремя и душевно поговорили. Мудро, легко, с юмором, интересно, лаконично мог только Спаржин — чуткий и талантливый человек.
И до сих пор никто в мире подобного сделать не может. В известных книгах Чертока, Раушенбаха и Голованова звучит фамилия Спаржин. Его имя навечно вписано в историю развития советской и российской космической индустрии».
В. А. Соловьев
Лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза, профессор
Рассказывает Кирилл Иванов
В те далёкие и суровые годы всякий текст, предназначенный для публичного распространения, подвергался так называемому литованию, а попросту цензуре. Конечно, выступление на институтском вечере — не бог весть какая акция. Но всё же каждый номер художественной самодеятельности подвергался прослушиванию на этапе подготовки к концерту группой «компетентных» товарищей. Как правило, входил в эту группу и наш ректор — «генерал от авиации» Иван Фёдорович Петров, человек крайне душевный, отец родной всем физтехам.
И вот идёт подготовка к первому юбилею — десятилетию Физтеха. Мы с Юрой, естественно, готовим конферанс. И в том числе сочиняем песенки. Для одной из самых «забойных» взят в качестве исходного материала пионерский марш «Эх, хорошо в стране советской жить!». Конечно, в наших шаловливых ручках текст этот преобразуется, как я теперь понимаю, до полного безобразия.
Например:
Нам всегда и везде доверяют,
Ну а если ты выдашь секрет,
Знает весь институт,
Что за это дадут
Десять лет, десять лет, десять лет!
И далее такой сакраментальный припев:
Будь физтех всегда во всём,
Будь физтех ты и ночью и днём!
Не грызи понапрасну науку —
Всё равно дураками помрём!
Ну, отчитали мы свой текст, закончилась репетиция, кто-то забегает в зал и кричит: «Спаржин и Иванов, зайдите к ректору!»
А нам чего бояться? Институт мы давно окончили, формально лица неподотчётные. Заходим в кабинет, Иван Фёдорович из кресла поднимается, руки нам жмёт, сам вроде слегка смущён.
Я, говорит, чего вас позвал. Вот у вас там песенка такая, про десять лет. Это нормально. А вот там дальше у вас, что, мол, всё равно дураками помрём. Как-то это не очень оптимистично.
Пока шли по кабинету, мы ещё сохраняли на лицах чувство взаимопонимания, но за дверью, в коридоре повалились от хохота. С тех пор мы так и действовали: если что вызывает сомнение в смысле подцензурности — так сейчас его в припев.
В те далёкие и суровые годы всякий текст, предназначенный для публичного распространения, подвергался так называемому литованию, а попросту цензуре. Конечно, выступление на институтском вечере — не бог весть какая акция. Но всё же каждый номер художественной самодеятельности подвергался прослушиванию на этапе подготовки к концерту группой «компетентных» товарищей. Как правило, входил в эту группу и наш ректор — «генерал от авиации» Иван Фёдорович Петров, человек крайне душевный, отец родной всем физтехам.
И вот идёт подготовка к первому юбилею — десятилетию Физтеха. Мы с Юрой, естественно, готовим конферанс. И в том числе сочиняем песенки. Для одной из самых «забойных» взят в качестве исходного материала пионерский марш «Эх, хорошо в стране советской жить!». Конечно, в наших шаловливых ручках текст этот преобразуется, как я теперь понимаю, до полного безобразия.
Например:
Нам всегда и везде доверяют,
Ну а если ты выдашь секрет,
Знает весь институт,
Что за это дадут
Десять лет, десять лет, десять лет!
И далее такой сакраментальный припев:
Будь физтех всегда во всём,
Будь физтех ты и ночью и днём!
Не грызи понапрасну науку —
Всё равно дураками помрём!
Ну, отчитали мы свой текст, закончилась репетиция, кто-то забегает в зал и кричит: «Спаржин и Иванов, зайдите к ректору!»
А нам чего бояться? Институт мы давно окончили, формально лица неподотчётные. Заходим в кабинет, Иван Фёдорович из кресла поднимается, руки нам жмёт, сам вроде слегка смущён.
Я, говорит, чего вас позвал. Вот у вас там песенка такая, про десять лет. Это нормально. А вот там дальше у вас, что, мол, всё равно дураками помрём. Как-то это не очень оптимистично.
Пока шли по кабинету, мы ещё сохраняли на лицах чувство взаимопонимания, но за дверью, в коридоре повалились от хохота. С тех пор мы так и действовали: если что вызывает сомнение в смысле подцензурности — так сейчас его в припев.
Рассказывает Кирилл Иванов
Собрались мы всей командой чтобы «выполнить» домашнее задание. Оно по очкам приносило солидный вклад, поэтому и отношение к нему было серьёзное. А задание вроде бы и простенькое: вам дали в руки некое устройство — «ускорин». Ускорять можно всё, что угодно. Вот и придумайте — что и зачем!
Как водится, разбились на группы «по интересам», углубились в работу, а мне — персональное задание: написать для финала что-нибудь эдакое, пафосно-патетическое.
Условия создали: выделили комнату, дверь закрыли… тишина.
Часа через полтора захожу к ним, прошу минуту тишины и дрожащим от искреннего волнения голосом зачитываю свой опус.
Нет, ничто не получится сразу,
Как в дешёвом, пустом кинотрюке!
Ускорин — это искристый разум,
Ускорин — это крепкие руки.
Ускорин не волшебная дверца
В ту страну, где молочные реки.
Ускорин — это жаркое сердце,
Если бьётся оно в ЧЕЛОВЕКЕ!
В общем, куплетов десять в том же стиле. Ну, буря оваций, гомерический хохот. И тут же горячие споры, в какое именно место вставить этот «гвоздь программы». Следует вариант за вариантом, и в какой-то момент заедается реплика Спаржина:
— А вот сюда мы и вставим эти Киркины «тёплые ноги»!
С той поры и повелось — как нужда в каких-нибудь дифирамбах, кто-то обязательно выкрикнет:
— Иванов! Давай свои «тёплые ноги»!»
Собрались мы всей командой чтобы «выполнить» домашнее задание. Оно по очкам приносило солидный вклад, поэтому и отношение к нему было серьёзное. А задание вроде бы и простенькое: вам дали в руки некое устройство — «ускорин». Ускорять можно всё, что угодно. Вот и придумайте — что и зачем!
Как водится, разбились на группы «по интересам», углубились в работу, а мне — персональное задание: написать для финала что-нибудь эдакое, пафосно-патетическое.
Условия создали: выделили комнату, дверь закрыли… тишина.
Часа через полтора захожу к ним, прошу минуту тишины и дрожащим от искреннего волнения голосом зачитываю свой опус.
Нет, ничто не получится сразу,
Как в дешёвом, пустом кинотрюке!
Ускорин — это искристый разум,
Ускорин — это крепкие руки.
Ускорин не волшебная дверца
В ту страну, где молочные реки.
Ускорин — это жаркое сердце,
Если бьётся оно в ЧЕЛОВЕКЕ!
В общем, куплетов десять в том же стиле. Ну, буря оваций, гомерический хохот. И тут же горячие споры, в какое именно место вставить этот «гвоздь программы». Следует вариант за вариантом, и в какой-то момент заедается реплика Спаржина:
— А вот сюда мы и вставим эти Киркины «тёплые ноги»!
С той поры и повелось — как нужда в каких-нибудь дифирамбах, кто-то обязательно выкрикнет:
— Иванов! Давай свои «тёплые ноги»!»
